"Декоративное искусство"
.......журнал московского музея современного искусства N 5, 2006

"В высокой степени искусства"

Пару лет назад мне попала в руки книга "Необъятный Рязанов". Веселая такая книга, яркая, красочная, по производимому впечатлению ассоциирующаяся с театральным "капустником". Я еще тогда подумала, что именно такой, наверное, и должна быть книга о прославленном режиссере, работающем в комедийном жанре Эльдаре Рязанове. Книгу было приятно листать, хотелось читать, и всем своим видом она обещала нескучное, приятное и полезное времяпровождение. Разумеется, все эти настроения должны были возникать при одном только упоминании имени главного комедиографа страны. Но, надо признать, что в значительной степени подобному настрою способствовало и само дизайнерское и художественное решение книги. Рязанов - человек неординарный, значит и книга о нем должна быть неординарной. Судя по всему, именно из этого и исходил автор художественного решения издания Иван Лукьянов.

Путь художника к вершинам успеха бывает разным. Кто-то идет к этому долго и упорно, а к кому-то признание приходит едва ли не сразу. И хотя признание еще не является гарантией подлинности таланта художника, здесь, многое, как говориться, зависит от фортуны, тем не менее, вещь это, безусловно, не только приятная, но и о чем-то да говорящая. Тем более в случае, когда искру божественного дара в художнике видят не только неискушенные зрители и сведущие любители, что, несомненно, важно (ибо для кого же художник, прежде всего и творит, как не для них), но и сотоварищи по цеху, профессионалы. Именно к таким счастливцам, признанным сразу и безоговорочно, принадлежит Иван Лукьянов.

Выпускник Московской государственной академии печати (бывший Полиграфический институт), ученик академика А.В. Васнецова, Лукьянов уже на дипломной работе заявил о себе, не просто как об обещающем молодом художнике, но уже как о профессионале. Его иллюстрации, выполненные в технике литографии к "Борису Годунову" А.С. Пушкина были удостоены высокой оценки - кафедра живописи и рисунка и кафедра дизайна единогласно присудили ему Золотую медаль. А вскоре последовало предложение провести персональную выставку в Праге в "Галерее 9". Творчество недавнего выпускника академии не осталось в Чехии незамеченным, получив хорошие отзывы в местной прессе.

Конечно, столь стремительный старт и сразу взятая высокая планка ко многому обязывают, требуя постоянного подтверждения вольно или невольно заявленных обещаний на дальнейшее.

И Иван много работает, сотрудничая с различными издательствами, являясь автором дизайнерского и художественного решения не только некоторых периодических изданий, но и нескольких книжных серий. В этом ряду следует особо упомянуть такие книги как "Жители травы" Д. Шеварова и особенно "Последняя книга" С. Соловейчика, в которой Лукьянов проявил не только художественный вкус, но и столь востребованную сегодня креативность мышления.

Отдав должное этой области деятельности Ивана Лукьянова, надо сказать, что, прежде всего он является все-таки не графическим дизайнером, а художником. А потому вполне закономерно, что главные его устремления направлены на самореализацию в области творчества, где возможно свободное высказывание, не обусловленное какими-то рамками и заранее заданным форматом. Хотя, справедливости ради, необходимо отметить, что и в этом случае Лукьянов проявляет истинно творческий подход. Что можно видеть в уже упомянутой работе над иллюстрациями к "Годунову", где художник не столько иллюстрирует, сколько создает как бы визуальные вариации на тему, некий параллельный мир, помогающий создать определенную не только историческую и событийную, но и эмоциональную атмосферу.

Он много работает в технике литографии - самой живописной технике в гравюре. Литография хороша тем, что не стесняет сферу творческих поисков художника в свободном рисунке.

Так же удивительны по своей изысканности, утонченности и эстетизму серии "Форма" и "Образ", созданные в технике ручной бумаги, с применением природного материала. Они не только привлекательны своей фактурностью, рукотворностью, но и интересны пластическими находками - соединением образности и знаковости изобразительных элементов, что свойственно в равной степени, как иконе, так и классическому авангарду, а наиболее очевидно проявляется в японской гравюре. Иван Лукьянов ищущий художник, пробующий себя и, что важно, достигающий результатов во многих областях. И это не только графика, но и фотография, коллажи и что наиболее интересно для нас сейчас в живописи.

Здесь он опять же работает, по крайней мере, в двух направлениях - абстракция и, условно говоря, реализм. Что касается последнего, то это натюрморты, преимущественно - цветы, сюжетные циклы с элементами мифотворчества и пейзажи. Сразу хочу заметить, что все те лучшие качества, которые свойственны графическим работам художника, проявляются и в его живописных произведениях. А именно - образная концентрация, выверенность композиций, основополагающим элементом которых является гармония и ритм, настроение поэтичности, что придает особую цельность произведениям, обостренный эстетизм, удивительное чувство стиля и пронизывающие ощущение вневременности.

Но особо мне бы хотелось остановиться на пейзажах Ивана Лукьянова, поскольку именно здесь, что касается живописи, как представляется, он делает наиболее интересные вещи. Художник много путешествует и результатом этих вояжей по разным странам и весям родного отечества являются не просто зарисовки, а целые живописные циклы, каждый из которых может составить экспозицию отдельной выставки.

Умиротворенно-романтическим настроением проникнуты его морские пейзажи, в которых происходит постоянный диалог между водной и небесной стихиями, звучащими то в унисон, то на контрасте. С всегда четко обозначенной линией горизонта - дальний берег. Берег, который манит своей неизведанностью. Берег, куда можно уплыть - легкие яхты покачиваются на волнах в ожидании путешественника. А может напротив - это покинутый берег? Настроение догорающего летнего дня в темной синеве воды и окрашенных то ли людской рукой, то ли прощальным лучом заходящего солнца оранжевых бортах легких катеров. Жаркий полдень - солнце "съедает" цвет, световоздушная среда постепенно начинает, как бы размывать вещественный и значительный в своей предметности мир, оставляя только блики, искаженные легкой рябью отражения и хрупкие силуэты. И при этом ощущение свежести и спасительной прохлады идущей от воды. Художник устремлен к чистым краскам, воздуху, солнцу.

Отдельные циклы в, если можно так выразиться "водной серии" составляют "Мосты" и "Каналы". Здесь уже свое настроение, своя поэзия, своя драматургия - разъединяющие каналы и соединяющие мосты. В них людские судьбы. Совершенно удивительны в живописном отношении пейзажи Чехии. Красные, нарядные черепичные крыши, узкие мостовые, виднеющиеся где-то вдали, купола церквей воссоздают образ старой доброй Европы.

Сохраняя непосредственность натурной зарисовки, художник в то же время пластически стилизует мотив, в зависимости от поставленной задачи намеренно привнося то декоративный элемент, то напротив максимально сохраняя ощущение первого впечатления. А цель собственно одна - создать образ своего восприятия конкретной страны или города или уже просто улицы, архитектурной постройки связанной с каким-то конкретным историческим именем или событием, или собственным воспоминанием. При чем, что важно через призму искусства этой страны. Это своего рода такое тонкое цитирование, носящее диалоговый характер, продиктованное желанием понять, прочувствовать, впитать. И эта черта творческого метода Ивана Лукьянова очень ценна, поскольку чаще мы встречаемся с обратным - когда художник исходит не от натуры, а только от себя, накладывая свою найденную манеру на все, чтобы он не изображал - в этом проявление своеобразной глухоты к миру.

Лукьянова кто-то может обвинить в том, что он часто отвлекается от современности в области более далекие. Но в том-то и дело, что это как раз те области, которые располагают к философскому размышлению и где художник может быть представлен самому себе, где он свободен.

Франция. Париж. Версальский парк. Его воспевали Бенуа, Бакст, Лансере, Сомов. И каждый находил в нем свою звенящую ноту. Ивана Лукьянова восхищает изысканная, выверенная геометрия Версаля. В определенной степени работы "Версальской серии" Ивана Лукьянова перекликаются с настроениями мирискусстников. Речь идет о "ретроспективизме". Но ретроспективизм Лукьянова особого характера. Мирискусстники наполняли свои пейзажи образами прошлого, сочетая непосредственное наблюдение с элементами сочинительства и фантазии - разыгрываемые дамами и кавалерами, облаченными в костюмы 18 века, в исторических декорациях сценки. У Лукьянова же - это не видения прошлого и не руины прошлого - это словно некий параллельный, но реально существующий мир. Здесь время течет по-другому, а точнее будет сказать - время течет "над" и "сквозь", проявляясь в неспешном беге облаков, в некой застылости форм садово-парковой архитектуры. В этой несуетности вечность, нетленность.

И в то же время ощущение как бы оставшихся после сыгранного спектакля декораций. Чему способствует не только особая звонкость колорита, цвет - легкий, декоративно-условный, тонко сгармонизированный, но и безлюдность пейзажей, какая-то их стерильность.

Люди вообще редкие гости в живописных произведениях Лукьянова. Если они и появляются, то либо это стаффаж, либо даны со спины. Чаще они застылы (но зато странно живой может показаться гипсовая скульптура, развернутая на зрителя). Где-то совсем в вдалеке, или загнаны на периферию картинного пространства. Это не ряженный, это наш современник. Но он - лишь сторонний наблюдатель. Он не действует, он любуется, он как бы гость, случайный прохожий. Его не станет, а это башня, этот парк, море, облака - они будут. И придет другой и так же будет любоваться столько, сколько времени ему отведено. К тому же столь излюбленный художником прием изображение со спины, кроме того, что помогает создать ощущение пространственного ухода в глубь, несет на себе еще и иную смысловую нагрузку. Эти развернутые спиной люди видят то же, что и видит художник, что видит зритель. С одной стороны, спина - отсутствие контакта, невозможность диалога, а с другой - возможность совместного молчаливого устремления к единому. Художник словно приглашает нас полюбоваться вместе с ним, тем, что его так восхищает. Отстраненность, остраненность и одновременно возможность слияния в едином порыве.

В этой чистоте и ощущении безлюдности пейзажа (не смотря порой на присутствие человека) - городского ли, морского или паркового - величие вечности, того, что "над". Не случайно столь важную роль в работах Лукьянова играет солнечный свет. В нем неподдельное, идущее от души восхищение и преклонение художника перед красотой вообще - не важно природной или сотворенной человеком.

Лукьянов представляет собой тот редкий тип художника, о котором нельзя сказать, что он график или живописец или дизайнер. Он просто художник.

Работы Ивана Лукьянова находятся: В литературном музее А.С. Пушкина в Москве, Музее-квартире А.С. Пушкина в Санкт-Петербурге, Царскосельском музее, Московском музее экслибриса, Московском музее лубка, Музее усадьбе Остафьево, во многих частных коллекциях в России и за рубежом.

искусствовед Лия Адашевская